Всеволод Багрицкий не боялся писать о трусихах. А погиб от осколка бомбы…

Бывает так, что в тишине Пережитое повторится. Сегодня дальний свист синицы О детстве вдруг напомнил мне. И это мама позабыла С забора трусики убрать... Вот скажите, прочтя эти поэтические строки, мог их написать солдат, погибший за Родину? Да, эти строки написал Всеволод Багрицкий. Это его отец прославился «Смертью пионерки», а вот сыну судьба не дала шанса раскрыть свой талант. Смерть отца, арест матери, слепота, творческие невзгоды, голод эвакуации. Ох, как не хочется думать о том, что парень в 19 лет идёт на фронт, чтобы свести счёты с жизнью. Но получается так, что фронтовой корреспондент Всеволод Багрицкий был убит во время выполнения боевого задания. Да, у корреспондента газеты на фронте задание взять интервью. Всеволод уже не узнает, что его могила окажется в эпицентре такой человеческой мясорубки, что его почти мгновенная смерть покажется наградой за избавление от мучений. Очевидцы рассказывали, что все деревья в расположении окруженных частей Красной Армии в районе Мясного бора весной 1942 года были обглоданы до высоты человеческого роста. Рассказать вам, когда я стал ненавидеть патриотизм? Это случилось в тот момент, когда я получил известие о том, что подготовленный мною начинающий парашютист потерял в бою на второй Чеченской ступню ноги. Вместе с Новгородским авиаспортивным клубом в конце 90-х я готовил у себя в селе парашютистов. 34 начинающих парашютиста за три года. Парень, прыгнувший с парашютом, считается очень подготовленным призывником. «Покупатели» в военкоматах бьются за такой «товар». В частях смелых и толковых парней ставят сразу на ответственные должности. Мой молодой земляк стал пулеметчиком. Идя по горной тропе с пулеметом наперевес, он, мальчишка девятнадцати лет, должен был следить за местностью, чтобы огнем самого мощного во взводе оружия снести вражескую засаду. Он должен смотреть и вдаль, и себе под ноги. Но что-то пошло не так, и он пропустил признаки минирования местности. Получается так, что я дал парню путевку в жизнь как солдату, но не смог научить его всему, что знаю о войне сам. Матери перестали отдавать мне в ученики своих детей. Логика понятна: парашютист, война, потери. Только через 20 лет я стал понемногу отходить от того шока. Протокольные мероприятия с флагами и маршировкой в помещениях и сейчас вызывают у меня отвращение. А вот тот полевой выход к могиле поэта Багрицкого, который был организован сотрудниками Зала воинской славы Великого Новгорода, произвел на меня самое положительное впечатление. Когда я утром стал готовиться к походу, термометр показывал –23 градуса по Цельсию. Днем «разогрело» до –18. И вот в такую погоду парни и девушки, ещё моложе, чем проведываемый ими Всеволод Багрицкий, провели день в морозном лесу. Да, дети были с родителями и учителями. А как ещё во времена нашей повальной «ювенальной юстиции» выходить в экстремальный поход. Родители, отцы и матери, молодцы. Но я надеюсь, они понимают, что прививая патриотизм, можно обречь своих детей на то, что они не увидят проволоку гранатной растяжки на горной тропе. Если бы Багрицкий знал, что его могила станет местом паломничества патриотически настроенной молодежи начала 21 века, то уж точно бы гнал от себя упаднические мысли. Со Светланой Орловой, руководителем Зала воинской славы, я знаком с конца 80-х годов. Это Светлана Михайловна снарядила меня в элементы военного обмундирования. Обсудив с ней вопросы сотрудничества, я высказал ей свое видение того, как сегодня можно максимально использовать образы, предоставленные нам богатой военной историей нашей страны. Моё предложение сводилось к следующему: а что если попробовать зачислить в штаты современных изданий погибших на фронте журналистов? Вот как бы, к примеру, вел себя Всеволод Багрицкий в редакции интернет-газеты «Ваши новости»? Мы вышли на улицы наших городов и сел с портретами солдат, наших родственником. Есть опыт у военных, когда они зачисляют в списки частей и экипажей кораблей отличившихся военнослужащих. А почему бы редакции зачислить на какое-то время журналиста? Конечно, найдутся критики моего предложения. Они просто должны засыпать меня упрёками, как осколками. Но я уверен, что те мальчишки и девчонки в морозном лесу 2018 года примеряли на себя не только форму солдат, но и ставили себя на место бойцов, которые жили в экстремальных климатических условиях и воевали, защищая себя и страну. В чём мораль? Дух воинства — это, конечно, хорошо и важно. Но нужно ещё знать признаки минирования местности и ещё много чего. Давайте больше не повторять ошибок, и пусть на поля сражений выходят подготовленные, зрелые бойцы. P.S. По странному стечению обстоятельств, не сговариваясь и вообще не зная друг о друге, двое уроженцев Марёва оказались в зимнем лесу в овчинных тулупах плечом к плечу на раздаче продуктов. На фото: "народны" памятник в нескольких километрах от могил Всеволода Багрицкого.