«Бизнес конца XIX века»: как в Москве появились знаменитые дворы-колодцы

Одна из необычных экскурсий в Москве — это осмотр дворов-колодцев. Обычно их ищут в Санкт-Петербурге, но и в столице есть на что посмотреть. Розовый дом с колоннами на Страстном бульваре знает каждый москвич. На его первом этаже — вход на станцию метро «Чеховская», а сам фасад украшен вычурным убранством в псевдорусском стиле. Напротив — Пушкинская площадь, так что видно его издалека. В самом начале XX века это был густонаселенный доходный дом предприимчивого дворянина — князя Горчакова. На своем небольшом усадебном участке он умудрился возвести огромный по тем временам жилой комплекс.Павел Сонин, член Московского союза архитекторов, руководитель молодежного объединения Союза московских архитекторов: «Крепостное право отменили, все вот эти сословия вынуждены были искать новое финансирование, надо же как-то жить дальше. Поэтому все усадебные участки, которые в черте города находились, их перестраивали в доходные дома, это был бизнес конца XIX века».Подобный бизнес привел к тому, что крупные города Российской империи заполонили дома с крайне плотной застройкой в несколько корпусов и дворами-колодцами. Асфальт, кирпич и окна в окна — вот что скрывается за зефирно-розовым праздничным фасадом.Павел Сонин: «Это дворы-колодцы, типичное такое название, потому что вокруг, кроме бетонных и кирпичных стен, ничего не видишь. Здесь все делалось, чтобы максимальное количество квартир сделать и сдавать уже жильцам».С таким строением в придачу к максимальному числу квартир доходные дома получали и минимальную инсоляцию нижних этажей, да и с проветриванием в колодцах возникали проблемы.Андрей Клюев, руководитель экскурсионного бюро Музея Москвы: «Свидетельством того, что не слишком эффективно все это было для профилактики распространения болезней, служит то, что как раз конец XIX — начало XX века — это эпоха активного распространения чахотки, то есть туберкулеза в городах. Это было связано, конечно, и с низким уровнем жизни, и с плохим питанием, и с неудовлетворительным состоянием жилого фонда».В Москве, в отличие от Петербурга, до сегодняшних дней дожила всего пара десятков домов с такими дворами. Но они неизменно привлекают внимание и горожан, и туристов, особенно гостей из Северной столицы, которые выискивают здесь что-то похожее на родные просторы.Знаменитую сцену из культового фильма «Брат-2» режиссера Алексея Балабанова снимали в «Соляном доме» на углу Солянки и Забелина, бывшем доходном доме Московского купеческого общества, построенном в начале XX века. Это, наверное, квинтэссенция московских дворов-колодцев: один ведет во второй, второй — в третий, а третий — в четвертый. Герои фильма заезжали сюда через одну арку, а после сцены с перестрелкой выходили уже в другую.Сейчас эта разветвленная сеть дворов закрыта от прохожих, но забраться сюда с определенной долей изобретательности все-таки можно. Здесь даже устраивают свадебные фотосессии.В другом дворике ворота открыты для всех гостей. Это не менее известный на всю Россию двор-колодец — историческое пространство «302-Бис», Большая Садовая, дом №10. По этому адресу когда-то жил Михаил Булгаков, сюда же писатель поместил «нехорошую квартиру» из Мастера и Маргариты, здесь же сейчас работает и его музей. С самого начала дом привлекал творческих людей.Наталья Склярова, общественный деятель, жительница дома: «Айседора Дункан познакомилась здесь с Есениным. Здесь бывал и Шаляпин, который жил напротив Садового кольца, он сюда также приходил. И Прокофьев. Также и театральные деятели, здесь студия была Якунина, это был театральный декоратор. В общем, сюда приходили довольно известные лица».Сейчас, помимо булгаковского музея, здесь располагается мемориальная мастерская живописца Петра Кончаловского. А по соседству живет и работает представитель художественной династии Рукавишниковых — скульптор Филипп Рукавишников. Заходишь к нему — и будто попадаешь в параллельную мистическую реальность, под стать происходящему в «Мастере и Маргарите». Кстати, Филипп уверен: какая-то чертовщина в этом месте обитала изначально, именно Булгакову ее удалось приручить и пропустить через себя.Филипп Рукавишников, художник, скульптор: «Ночами по потолку, где у меня очень тихие соседи, доносятся звуки, которые решительно никак нельзя объяснить чем-то рациональным. То есть какие-то и грохот, и топот, и бог знает что. Поэтому, как в свое время любили говорить, место силы, какие-то лучи некие на этом доме сошлись».Гости этого двора-колодца могут не только погладить булгаковского Кота Бегемота и оставить писателю послание в специальной книге музея, но и, если повезет, окунуться в атмосферу современной творческой Москвы.Ксения Игнатова