Ушел из жизни хабаровский журналист Алексей Шабанов

Сегодня родные и коллеги проводили в последний путь Алексея Шабанова, в прошлом журналиста-тозовца, как мне представляется, человека незаурядной судьбы. Нас судьба свела четыре десятка лет назад, когда я, корреспондент «Молодого дальневосточника», был командирован в Советскую Гавань. При мне Алексей, работавший заворгом горкома комсомола, был назначен вторым секретарем. Я не преминул спросить, чем объясняется карьерный рост, о котором накануне не подозревал сам Шабанов. Оказалось, что второй секретарь Советско-Гаванского горкома ВЛКСМ, выехавший в КНДР в составе делегации по линии молодежного туриста, несколько расслабился в ресторане и сбацал нечто то ли из «Битлз», то ли из Высоцкого. Он еще не пересел границу в обратном направлении, а в его кабинете уже сидел сменщик. Надо сказать, что эта история застойных времен, обросшая домыслами, никак не повлияла на взаимоотношения Шабанова и его предшественника на посту второго секретаря, который вернулся на судоремзавод, где трудился инженером до приглашения в горком. Они как были, так и остались самыми близкими друзьями. Через несколько лет я встретил Шабанова в новом здании крайкома КПСС, прозванном «белым домом». Он работал замзавотделом пропаганды и агитации крайкома, великолепно смотрелся в костюме-тройке и модных очках. Появившиеся залысины его не старили, а делали похожим на горбачевского соратника Яковлева в молодости. Алексей и мыслил, как Яковлев, слывший старшим прорабом перестройки. Что было дальше, известно. Путч августа 1991-го, роспуск КПСС, ступор и безработица в среде партаппарата, в котором впахивали, на мой сугубо личный взгляд, лучшие кадры территорий. Как Шабанов оказался в «Тихоокеанской звезде»? Там знали, что он - человек пишущий. Его публикации печатала совгаванская «Советская звезда», когда он работал на побережье. Очевидно, что шабановское перо пришлось по нраву тогдашнему редактору главной газеты края Сергею Анатольевичу Торбину, который был склонен ценить слово, эмоцию, подтекст, не довольствуясь простым изложением фактуры. Шабанов не выдавал полотна, он был приверженцем малых форм. Но его заметки, интервью, комментарии, не превышающие ста, а то и пятидесяти газетных строк, блистали иронией, полунамеками, какой-то невероятной энергетикой, которая сродни той, что ощущаешь, читая Ильфа и Петрова. Скорей, их дневники, нежели популярные романы. Конечно, не все попадало на полосу, но Алексей не заморачивался, не истерил. Он доставал свою фляжечку, из которой, не буду скрывать, я сам принимал на грудь не раз. Давайте, кидайтесь, осуждайте!.. Но лучше почитайте теперешние хабаровские газеты и вы убедитесь, что нет того соединения новостного и душевного, той насмешливости над глупостями бытия, в чем силен был Шабанов. Прощай, перо, сродни ильфо-петровскому! Михаил Карпач. Редакция выражает соболезнования родным и близким Алексея Михайловича Шабанова. * * * Архив: